На востоке Турции есть город Эрзурум, который известен туркам как место где нужно есть чаг кебаб, европейцам, как место с дешевым горнолыжным курортам, а русским он даже несколько раз принадлежал, в результате постоянных русско-турецких войн.

Кстати, символ Эрзурума двуглавый орел. Но об орлах-мутантах и о том откуда они прилетели в Турцию как-нибудь в другой раз.

В декабре 1928 года светило русской поэзии знакомится с 16-летней Натальей Гончаровой, влюбляется, делает предложение, получает отказ от ее матери и чтобы не поехать кукушкой от горя решает податься куда подальше, но место для смены обстановки выбирает себе весьма сомнительное — войну с Турцией.

Наикрутейший полководец Паскевич, в чей гарнизон приперся Пушкин развеивать свою тоску, захватывает Эрзурум. И Александр Сергеевич пишет там свое «Путешествии в Арзрум».

Пушкин и Паскевич

Кстати, из предисловия к этим путевым заметкам ясно, что изначально публиковать их Александр Сергеевич не собирался.

Заметки весьма любопытные и местами комичные. Например, Пушкин рассказывает о том, что когда он гулял по городу, турки постоянно показывали ему язык, так как любого европейца принимали за лекаря. «Это мне надоело, я готов был отвечать им тем же».

Или вот такое, и поныне актуальное – «На все его непонятные речи отвечал я одно: вер бана ат (дай мне лошадь). Турки не соглашались. Наконец я догадался показать им деньги (с чего надлежало бы мне начать). Лошадь тотчас была приведена, и мне дали проводника.» Интересно, откуда Пушкин знал как требовать лошадь на турецком?

Написанные Пушкиным заметки сопровождаются его рисунками

После взятия Эрзурума верхушка русской армии, а вместе с ней и Александр Сергеевич, заселились во дворец турецкого главнокомандующего. Пушкин жил в комнатах, где располагался гарем.

Турки, кстати, любят показывать туристам дом, где якобы жил Пушкин. Но из его заметок вполне ясно, что жил АС во дворце сераскира, который до наших дней не сохранился.

О самих же тетках из гарема, взятого в плен Османа-паши, русские сначала забыли. Но потом Паскевич вспомнил свое обещание паше позаботиться о гареме и решил отправить к ним чувачка узнать всё ли у них в порядке. Пушкин вызвался сопровождать посланца.

Я прям представляю себе эту картину. Воевали-воевали, захватили Эрзурум. Выходит такой паша и говорит: «Всем спасибо, я пошел в плен, вы только за толпой моих жен присмотрите, пожалуйста».

В доме паши их встретил его отец, всячески рассыпался в комплиментах обходительности русских, но в гарем ясен пень пускать не спешил. Посланец же твердо стоял на своем и хотел услышать об условиях содержания от самих жен.

Пускать неверного в гарем никто не собирался, но на уступки пошли и привели какую-то тётку-замотку, которая старческим голосом сообщила, что у них всё ок. Но русский был не глуп и сказал, что вы в меня мамашей паши не тыкайте, ведите жену.

Пушкин: «Старуха ушла и через минуту возвратилась с женщиной, покрытой так же, как и она, — из-под покрывала раздался молодой приятный голосок. Она благодарила графа за его внимание к бедным вдовам и хвалила обхождение русских … Я между тем, глядя около себя, увидел вдруг над самой дверью круглое окошко и в этом круглом окошке пять или шесть круглых голов с черными любопытными глазами. Я хотел было сообщить о своем открытии г. А., но головки закивали, замигали, и несколько пальчиков стали мне грозить, давая знать, чтоб я молчал. Я повиновался и не поделился моею находкою. Все они были приятны лицом, но не было ни одной красавицы…»

Заметки АС о туретчине могли бы быть длиннее и любопытнее, но, к сожалению, Паскевич в скором времени отправил Пушкина из своей армии от греха подальше, не желая нести ответственность за жизнь солнца русской литературы. И АС отбыл в Тифлис (Тбилиси).

0 33